Ильгар Сафат: «Мой любимый «модельер» - Федерико Феллини»

- Расскажите о себе. Как вы стали режиссером?

- Кинематографом я увлекался с самого раннего детства, сколько себя помню. Выписывал журналы о кино, смотрел много фильмов. В прежние годы в Баку было очень много кинотеатров, и я не вылезал из кинозалов. Я был и остаюсь настоящим киноманом, хотя сейчас увидеть в кинотеатре по-настоящему хорошее кино крайне сложно. В детстве я увлекался фотографией, а в старших классах пытался снимать какие-то фильмы на 8-мм камеру. Так что, можно сказать, что кино – это моя судьба. Ради поступления во ВГИК я ушел с первого курса Московского Химико-Технологического Института, проучившись в нем около года. Это было жестоким ударом для родителей, но свой Рубикон, думаю, я перешел именно тогда. Вернувшись в Баку, я устроился работать на Киностудию им. Дж. Джаббарлы. Это был 89-й год. Тогда я впервые окунулся в профессиональную киношную среду. Магия кинематографа опьянила меня уже полностью. Но с 90-го года киностудия, вместе с СССР, стала разваливаться. Кино просто перестало существовать, исчезла киностудия, кинотеатры. На десять лет кинематографисты были отрезаны от возможности заниматься любимым делом. За это время я успел окончить АПИ им. М.Ф. Ахундова (ныне Славянский Университет), и десять лет погружался в литературу, которая также была и остается моей большой страстью. Но судьба, как говорится, играет нами, и в 2000 году я оказался в режиссерской мастерской Владимира Хотиненко, а через два года уже снимал свои первые документальные фильмы на Дальнем Востоке. С тех пор вектор моей жизни связан только с фильмами, которые я снимал.

Что означает ваш творческий псевдоним «Сафат»?

- Впервые под этим псевдонимом я стал выступать как автор и исполнитель своих песен. Позднее, это имя стало появляться и в титрах моих фильмов. Не буду расшифровывать значение слова «Сафат», скажу лишь, что оно отсылает к суфийской традиции, и является для меня неким маяком, помогающим мне не заблудиться в моих духовных поисках. Для меня это своеобразное напоминание о тех идеалах, что были исповедуемы в юности, и верность которым хотелось бы сохранить, несмотря ни на что.   

Чем для вас стала картина «Участок»?

- Безусловно, это этапная для меня картина, хотя бы потому, что это мой дебют в игровом кино. До «Участка» бытовало такое превратное мнение, что в Азербайджане качественное кино снять невозможно, и для меня очень важно, что появление нашей картины разрушило этот стереотип. Мне об этом не раз приходилось слышать как от зрителей, посмотревших фильм, так и от самих кинематографистов. Безусловно, это приятно, когда ты видишь, что твой труд кем-то оценен. Это дает силы для дальнейшей работы.

- Продолжаете ли вы работать с молодым актером Тимуром Одушевым?

- Насколько я знаю, Тимур поставил перед собою цель стать танцовщиком, и я ему желаю всяческих успехов на этом поприще. Надеюсь, на балетной сцене он будет не менее успешен, чем в кино.

- Сейчас начались съемки фильма "Баку, я люблю тебя", одним из режиссеров которого являетесь вы.  Расскажите, подробнее об этом проекте.

 - Я снимаю одну из новелл в этом альманахе. Это будет история любви, история разрушенных отношений. Меня очень увлекает работа на данном проекте, и, как каждый бакинец, я очень хочу, чтобы фильм получился. По крайней мере, мы со своей стороны приложим к этому все усилия.

- Вы, как режиссер, наверняка, следите за новинками в мире кино. Какой фильм из последних вам запомнился?

- Мне очень понравился фильм Александра Сокурова «Фауст». На мой взгляд, это сильная, и, как мне кажется, крайне своевременная картина. Сокуров показал, что происходит в атеистическом сознании современного человека, лишенном какой-либо высокой цели,  получающем свою легитимность из тьмы. Мы не так далеки от Средневековья. Пожалуй, «Фауст» Сокурова - это наиболее сильное впечатление последнего времени для меня.

- А если говорить о старом кино? Какой ваш любимый фильм?

- «Старое» кино – моя особенная слабость. Еще с детства я любил черно-белое, немое кино, Чаплина, Эйзенштейна. Позже, учась в Москве, я был безвылазным клиентом Музея Кино, и за годы учения пересмотрел всю мировую классику. Нужно сказать, что в «старом» кино у меня любимых фильмов больше, чем в «современном». Хотя я уверен, что принцип Большого Времени Михаила Бахтина применим не только к литературе, но и к кинематографу, и все лучшее, что было снято за сто с лишним лет существования кинематографа, не устаревает, и устареть не может. Напротив, именно оно, это лучшее, то, что называется киноклассикой, и актуально в Большом Времени, а не то, что принято называть сейчас «актуальным». Любимых имен и фильмов тут очень много, от Мельеса, Мурнау и Дрейера, до Бергмана и Брессона. Не буду утомлять долгим перечислением. 

Каким вы видите будущее азербайджанского кинематографа?

- Мне очень хочется верить в развитие азербайджанского кинематографа, по крайней мере, все предпосылки для этого есть. Причем, как сверху, со стороны Министерства культуры ведется работа по воссозданию развалившейся в 90-е годы киноидустрии, так и снизу, со стороны молодого поколения кинематографистов, искренне любящих кино, и желающих что-то в этой области изменить. Поэтому, надеюсь на лучшее, и жду радующих результатов. Но на сегодня ситуация в этой сфере настолько сложная, причем не только у нас, но и на всем постсоветском пространстве, что без фанатичной преданности этому делу улучшения могут наступить нескоро. Нужна методичная, целенаправленная работа по реанимации нашего кинематографа. Необходимо создание киноиндустрии, открытие новых кинотеатров, как в Баку, так и в районах, налаживание проката, чтобы люди, наконец, смогли увидеть наши картины, и, конечно же, на сегодня первостепенной важности проблема – это отсутствие в Баку международного кинофестиваля. Такой фестиваль, и желательно не один, просто необходим, чтобы наши кинематографисты могли налаживать связи, принимать у себя зарубежных коллег. Пока, к сожалению, мы не вписаны в ареал мирового кинопроцесса, о нас никто в мире не знает, за исключением единичных случаев, мы находимся в изоляции, и разбивать ее границы крайне сложно, а всякая изоляция неизбежно ведет к деградации. Над этим нам стоит серьезно подумать.

- Чем занимаетесь в свободное от работы время?

 - Пусть это не покажется высокопарным, но в той профессии, которой я занимаюсь, нет такого понятия, как «свободное время». Нельзя быть режиссером с девяти утра до шести вечера, или в какое-то другое, строго отведенное для этого время. Режиссер - это не профессия, а тип мышления, психологическое состояние, и оно сопутствует тебе постоянно, даже во сне. Многие образы перекочевывают потом из сновидений в тот или иной фильм, да и само киноискусство внутри себя содержит пружину сновидения, трансцендентные механизмы. А вообще, я люблю проводить время за чтением книг, и путешествовать, но и то, и другое, чаще всего тоже связано с работой.     

- Любите ли вы шумные тусовки или предпочитаете отдыхать в тишине?

- Шумные «тусовки» я не люблю, как и вообще все «шумное», меня очень сильно утомляют шумные мероприятия, и я действительно предпочитаю больше времени проводить в тишине, хотя это и становится с каждым годом все труднее. Мне очень нравится фраза: «Тишина – язык Господа», в этом смысле, не трудно догадаться, чем является для меня «шум». Внутри нас самих так много «шума», что усиливать его посещением шумных мест, на мой взгляд, абсурдно. Вы никогда не задумывались, почему современный человек так боится тишины, убегает от нее? Издать «шум» для многих – это единственный способ заявить о себе, хоть как-то обозначить свое существование. Тишина же ставит перед нами такие вопросы, ответить на которые ни у каждого человека хватает смелости. Но рано или поздно столкнуться с этими экзистенциальными вопросами нам придется, хочешь ты того, или нет. И тогда никакие «шумовые эффекты» уже не помогут.  

- Ваше любимое время года. Когда вам лучше всего работается и творится?

- Я люблю, когда много солнца, если есть солнце, мне не важно, какое это время года. Но вообще, я люблю жизнь во всех ее проявлениях, и каждом сезоне, в каждом проявлении погоды нахожу свою прелесть, свое очарование.

- Если посмотреть на вас со стороны, я бы подумала, что вы любите спокойную музыку. Может даже только классику. Но вы, как я знаю, были рок-бардом. Какую музыку предпочитаете слушать сейчас?

 - В юности все мы склонны к радикализму, и мне пришлось вкусить этот плод довольно рано. Подростком я слушал «тяжелую» музыку, панк-рок, в то время, когда вокруг все слушали «итальянцев», Тото Котуньо, и прочую эстраду. Во дворе я создал рок-группу, но сыграться нам не удалось в силу несовпадения музыкальных и интеллектуальных интересов. Я стал больше внимания уделять слову, поэзии, и неожиданно для себя самого превратился в рок-барда. Уже тогда меня привлекало кино, но возможности заниматься им не было, поэтому во всех своих песнях я пытался создать небольшой фильм, свой мир, наполненный личными переживаниями, своим метафизическим опытом.  Тогда и начались мои путешествия по культурным традициям, этнографические фрески в слове, позднее, я то же самое делал уже в документальном кино, будь то фильм о шаманах, или молоканах. Но однажды наступил период, когда я вообще отказался от какой-либо музыки, просто ничего не слушал, потому что музыка, всякая музыка, оказывала на меня очень сильное воздействие. Ведь в каком-то смысле, музыка – это наркотик, она меняет наше психическое состояние, выплавляет, вылепливает из нашей души все, что ей заблагорассудится. Этот «музыкальный карантин» длился несколько лет, но, к счастью, прошел, и теперь я снова, правда, очень дозировано, слушаю музыку. Вы правы – это исключительно классическая музыка, даже не джаз, и не аутентичная этническая музыка, которую я тоже очень люблю. Еще я страстный поклонник оперы, и всякий раз, бывая в Санкт-Петербурге, бегу в Мариинский Театр, оперный репертуар которого пересмотрел, наверное, весь.  

- Обычно мы видим режиссеров в более ином образе нежели вы... Вы сами себе создаете стиль или же обращаетесь к стилистам?

- Я человек далекий от моды и не придаю этому особого внимания. Вопросами моего гардероба занимается моя невеста.

- Какой стиль вы предпочитаете?

- На мой взгляд, основное требование к любому стилю - это адекватность. Стиль должен быть адекватен и человеку, манифестирующему себя через него, и, главное, той ситуации, в которой происходит эта манифестация. К сожалению, бывает и так, что «дамы» в вечернем платье идут в магазин за солью, а «джентльмены» оказываются в костюмах на пляже. Главное, чтобы одежда была удобна, органична для человека, который ее носит, и соответствовала той ситуации, в которой он в этой одежде показывается.

- Есть ли у вас любимый модельер или вы далеки от мира моды?

- Мой любимый «модельер» - Федерико Феллини, он был настолько гениален, что своими фильмами оказывал влияние на многие сферы, напрямую к кино не относящиеся. Достаточно вспомнить, что термин «dolce vita» появился после его знаменитой картины «Сладкая Жизнь». Воображение Феллини было настолько ярким, что образы, появлявшиеся сначала в его сознании, затем перенесенные на бумагу, а впоследствии и на экран, становились незабываемыми. По сути, он был художникам, и рисовал характерами, образами, персонажами. Он наполнил своими героями Италию 50-60-х годов, которая быстро забыла тяготы войны и становилась отвратительно буржуазной, нероновский Рим в «Сатириконе», Венецию Казановы ХVIII века, муссолиниевское Римини в «Амаркорде», и для каждого персонажа Феллини был выдуман особенный костюм, раскрывающий зрителям его характер.

- Не знаю, насколько это вопрос именно к вам, но все равно спрошу - вы снимаете фильмы и видите героев в определенном амплуа, в определенной одежде. Вы сами придумываете образы или же сотрудничаете с местными дизайнерами?

- Я отталкиваюсь от своего воображения, от своих фантазий, делаю зарисовки, и потом уже вместе с художниками образ дорабатывается, облачается в придуманные одежды. Мне очень нравится эта часть работы, потому что на твоих глазах начинают оживать твои призраки, фантазии оживают, получают свое материальное существование, это очень волнующий процесс.

- Планы на ближайшее время…  

- Есть несколько захватывающих историй, которые хотелось бы перенести на экран. Но я понимаю, что это программа не на один год. Кроме того, больше времени хочется уделять литературе, живописи, которой я снова занялся, театру, фотографии, написанию теоретических и философских текстов. Интересов и планов очень много, не хватает лишь времени. 

- See more at: http://www.fcg.az/ru/read/3420.html#sthash.7KdXh4MC.dpuf