Ильгар Сафат: «20 лет я шел к своей большой картине, и вот, наконец, я сделал это»

Ilqar

Формула успеха режиссера и сценариста фильма «Участок», художественного руководителя кинокомпании «Нариманфильм» Ильгара Сафата.

Почему успешные люди стали таковыми? Они понимали, что успех состоит в преследовании своей мечты, работали и верили в ее достижение. Успех дается тяжелым трудом, но по пути идти совсем легко, имея четкую цель. Большая мечта дает силы совладать с главными препятствиями на пути к успеху.

Гость «Формулы успеха» и мой собеседник — режиссер-сценарист Ильгар Сафат, чей фильм «Участок» попал в список номинантов на получение премии «Оскар», верил: придет время - и на его улице будет праздник...

Псевдоним, который изменил судьбу
- Ильгар, что означает ваш творческий псевдоним «Сафат»? Почему именно им решили подписываться? - Впервые под этим сценическим псевдонимом я начал выступать 15 лет назад на различных площадках Баку и Москвы в качестве рок-барда. У нас с Мехрибан Зеки был совместный музыкальный перформанс в Музее Низами, где мы выступили с программой «Четыре солнца» по названию одной из моих песен. Я исполнял свои песни под гитару, а она свои - под саз. С того самого дня я публиковал свои стихи, прозу, выступал с песнями и снимал фильмы уже только под псевдонимом «Сафат».

- Можно сказать, что он принес вам удачу и стал неким талисманом?
- Существует мнение, что имя человека влияет на его судьбу. Если человек меняет свое имя или фамилию, то в каком-то смысле и его судьба меняет свой вектор. В моем случае произошло именно так. Как только я взял этот псевдоним, моя жизнь стала круто меняться. Сейчас я не отделяю себя от своего имени (улыбается). Для меня это слово - коан, оно имеет отношение к суфизму, но встречается и в некоторых других религиозных традициях. И в каком-то смысле оно стало программировать мою творческую биографию, ведь я пытаюсь совместить в себе слияние восточной и западной культур. Мне довелось снимать фильмы о разных традициях, от удэгейского шаманизма до старообрядцев-молокан, живущих в горах Азербайджана. Вначале я путешествовал по культурным традициям в своих песнях, потом начал это делать уже в документальном кино.

- С чего началось увлечение кинематографом? В вашей биографии сказано, что вы окончили Азербайджанский педагогический институт и долгое время публиковались в различных газетах и литературных журналах Баку… - Вообще интерес к творчеству во мне проснулся очень рано. Еще в школе я начал писать романы, короткие истории, увлекался фотографией, на 8-мм камеру снимал любительские фильмы, потом увлекся музыкой, авторской песней, поэзией. Помню, во дворе, где я жил, мы сколотили что-то вроде панк-группы. Сочиняли какую-то сумасшедшую музыку. Так что увлечений всегда было много (смеется). Детство и юность прошли в весьма креативной среде. После школы, а закончил я ее в 16 лет, я поступил в Московский химико-технологический институт, но быстро понял, что второго Менделеева из меня не выйдет, и, не проучившись в нем и года, я этот институт покинул. Именно тогда во мне и созрело желание заняться кино, которое я любил всегда, но прежде это мною не осознавалось. Я записался в театральную студию в Москве, стал посещать просмотры классических фильмов во ВГИКе, стал изучать историю и теорию кинематографа. Это был 1988-89 год. Вернувшись в Баку, я устроился на киностудию «Азербайджанфильм». Но в 90-х годах, мы помним, Союз стал разваливаться, вместе с ним развалилась и киностудия, и мне пришлось на долгие годы забыть о любимом деле. Я поступил в Педагогический институт, где проучился до 1995 года. Но пришло время, и судьба снова вытолкнула меня в сферу кино. В 2000 году я поступил в Москве на Высшие режиссерские курсы, в мастерскую Владимира Хотиненко. Спустя два года я уехал из Москвы в Хабаровск по приглашению Дальневосточной студии кинохроники, где снял свои первые документальные фильмы. В 2004-м опять вернулся в Москву, и вплоть до 2008-го продолжал работать в документальном кино, потом, наконец, я вернулся в Баку и занялся «Участком».

- Ваше образование помогает вам в нынешней деятельности? - Помогает даже не образование, хотя я окончил факультет русского языка и литературы, а то, что любовь к слову, к литературе формировались во мне с детства. Если взять литературу как точку отсчета, то она и сейчас является фундаментом моих устремлений. Кинематограф же стал той формой, которая помогает мне проявить мои мысли, идеи, образы и показать их большому количеству людей. Писать я никогда не переставал. Ко всем своим фильмам сценарии пишу сам. Конечно, я был бы рад найти единомышленников, профессиональных драматургов, способных помочь мне в этой работе, но это не так просто. Ведь написание сценария требует прежде всего знания законов драматургии, чем владеет не каждый пишущий человек. Сценарий - это не просто самовыражение, сценарий - это как конструкция, как для машины чертеж, а для компьютера - микросхема. Сценарий - вещь прикладная, но если что-то в нем будет недоработано, то обвалится вся конструкция фильма. Нужно понимать суть этой профессии. Однако, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что мое образование мне, конечно же, очень помогает как в сценарном деле, так и в режиссуре.

Нам очень не хватает Вагифа Ибрагимоглу
- А что вам больше по душе: писать сценарии или снимать кино? Где вы находите полную самореализацию? - Это две разные сферы. Когда ты что-то пишешь, ты существуешь в идеальном мире, который ничем не ограничен, только возможностями твоего собственного воображения и фантазии. А в процессе сьемок фильма, ты сталкиваешься с реальностью, которая грубо вмешивается в твой замысел, делая его несовершенным. Ты сталкиваешься с преодолением материала, а материалом является сама действительность, абсолютно все - начиная от погодных условий, и заканчивая психологическим состоянием актера или оператора. Режиссер должен знать природу актера, и делать все, чтобы облегчить ему понимание образа, который режиссеру нужен. Нелегко удерживать целостность замысла, и при этом ежеминутно решать очень грубые вопросы на площадке. Но в этом вся суть, и вся прелесть профессии режиссера несмотря на сложности и сопротивляемость материала, как человеческого, так и любого другого. Ты получаешь удовольствие, когда видишь свой замысел реализованным.

- Вы выбрали нелегкий, но вместе с тем очень интересный путь…
- Согласен, это действительно так (улыбается). И действительно, все это очень интересно. Как любого режиссера меня интересует расширение форм своего творчества. Мне бы не хотелось ограничивать себя в чем-то одном. Часть идей, которые я не могу реализовать в литературе, я выражаю в кино, и наоборот. Хотя это и абсолютно разные сферы, лично для себя я не вижу между этими искусствами противоречия и конфликта. Поскольку в обоих случаях речь идет о выражении идей, мировосприятия и философии. И кинематограф, и литература - это лишь инструменты, с помощью которых я могу выразить идею или замысел. Для каких-то смыслов удобна одна форма, для других - другая.

- Какой жанр в кино вам нравится и более близок?
- Я уважительно отношусь ко всем жанрам. Мне интересны и комедия, и мелодрама, и историческая драма, и триллер. В каждом жанре можно найти что-то для себя. Мне хочется попытаться что-то сделать в разных жанрах. Но, так или иначе, в любой жанр ты всегда привносишь свою индивидуальность, свое видение и профессиональный навык. Главное, чтобы твоя работа была профессиональной, качественной и не скучной. -

А театр вы не рассматривали как площадку для творческих замыслов?
- Театр - это как семья, его нельзя бросить, в нем нужно постоянно находиться, быть в гуще событий. Театр отнимает все твое время. Кино в этом смысле - более эгоцентрическая форма искусства, тут есть возможность дистанцироваться от людей, от социума, оградить себя от любых контактов, в театре же такой возможности нет. Ты всегда должен быть с труппой, иначе все рухнет. У меня есть много идей, связанных с кинематографом, но я с удовольствием поставил бы и оперу, и что-нибудь в театре. Театр - это та область, которая мне всегда была интересна. К сожалению, на все не хватает времени, но это то, о чем я думаю и то, к чему я когда-нибудь надеюсь придти. Но мне хотелось бы сейчас вспомнить о великом театральном режиссере, Вагифе Ибрагимоглу. Вот кто для меня был и навсегда останется воплощением театрального режиссера. Мы потеряли самого яркого представителя современного азербайджанского искусства, выдающегося режиссера, педагога, теоретика и реформатора театра, значимость которого можно сравнить с такими фигурам мирового театра, как Антонен Арто, Ежи Гротовский. Но для меня это еще и личная потеря. Меня связывало с этим человеком более 15 лет дружбы. Мы сделали вместе две картины, и так вышло, что последняя роль Мастера была сыграна в фильме «Участок». Его присутствие в этом проекте трудно переоценить. Он был первым, кто, прочитав написанный мною сценарий, поддержал меня, и говорил, что фильм этот должен быть снят во что бы то ни стало. Его вера в то, что мы сможем осуществить этот замысел, вселяла в меня уверенность. Нас всех поддерживал его настрой. И этого человека нам всем сейчас очень не хватает.

Хотел бы поставить оперу
- Продолжите снимать документальные фильмы?
- Документалистика приближает тебя к человеку. В дальнейшем этот опыт помогает и в работе с актерами. Любому режиссеру, я думаю, было бы полезно факультативно снять хотя бы один документальный фильм. Это очень ценный опыт. Во всех моих фильмах, и в частности в «Участке», снимались непрофессиональные актеры. Взять хотя бы нашего дебютанта Тимура Одушева, номинированного на голливудскую премию. Это подросток, не имевший никакого актерского опыта, но он хорошо справился с поставленными задачами, и выглядит в картине вполне убедительно. Профессиональные актеры и типажи - два разных типа, и в работе над ролью к ним нужно подходить по-разному. Если человек не мыслит свою жизнь без театра и считает себя профессиональным актером, то ему, конечно, нужно больше работать над собой, постоянно совершенствовать свое мастерство. Ну а если говорить о непрофессионалах, которых ты разово привлекаешь к проекту и которые не имеют актерского опыта, то тут ты обращаешь внимание больше на органику и природные данные человека.

- Всегда ли ставите себе и актерам высокую планку?
- Я стараюсь, чтобы актеры были адекватны тем образам, которые прописаны сценарием. Поэтому очень важно найти типаж, который максимально соответствовал бы этому образу. Когда мы искали подростка на роль юного Гариба, то обошли множество школ. У нас было одно важное условие: подросток, которого мы ищем, должен быть похож на главного героя в детстве. Это было существенной проблемой, которая могла бы помешать нам в случае, если бы мы не справились со своей задачей. Ведь если бы зритель не поверил во внешнее сходство между главным героем во взрослом возрасте и подростком, играющим его в детстве, то это разрушило бы и доверие к нашей истории, к фильму в целом. Но, по счастью, этого не произошло. Тимур оказался удачной находкой.

- Есть какие-то задумки на будущее? - Пишу сейчас новый сценарий. Один уже завершен, и даже опубликован в российском журнале, а второй на стадии тритмента - идея, сюжетная канва расписана полностью, но пока не хватает подробностей, диалогов. Сейчас я как раз развиваю этот сценарий. Параллельно с этим пишу прозу, роман. Завершаю также книгу, что-то вроде режиссерской лаборатории, в которой отражены мои наблюдения, заметки, связанные с профессией.

- Какие качества важны в вашей профессии?
- У Тарковского есть такая фраза: «Кино - это уничтожающее искусство». Ты должен пребывать в этой сфере постоянно, всецело отдаваться своему делу, всегда быть в контексте профессионального поиска, иначе ничего не получится. Тебе кажется, что это ты владеешь своим ремеслом, но на самом деле это оно владеет тобой. Что касается конкретных качеств, то важны прежде всего упорство, трудолюбие и любознательность. Эти качества присущи многим людям, но у режиссеров они гипертрофированы. Если ты не будешь локомотивом, не будешь двигать свои идеи вперед, до полной их реализации на экране, то ничего не выйдет. Режиссер должен быть заряжен на результат.

Творчество - это что-то вроде послания
- Вы просто «фанат» своего дела и меня увлекли своими рассказами.
- Я немного зациклен на своей работе (улыбается). Может, это не очень хорошо, но так уж сформировалась моя индивидуальность. Я не умею отдыхать. Мои мысли всегда заняты чем-то, относящимся к профессии. По своему психотипу я - интроверт. Знаете, сейчас мне приходится отвечать на вопросы, но для меня естественнее слушать собеседника. Ведь слушая мир, прислушиваясь к нему, мы узнаем намного больше, чем когда говорим сами. Есть еще одна поговорка, которая мне очень нравится: «Тишина - это язык Бога». Если оглянуться на современный мир, кичливый, кричащий, шумный, то складывается такое ощущение, что Бог перестал с нами разговаривать или просто мы разучились слушать Его.

- Неужели у вас нет непрофессиональных увлечений?
- Самое большое мое увлечение - книги. Знаете, я большой библиофил. Для меня очень важно, чтобы меня окружали книги. Но я не просто их собираю, но еще и все их читаю (улыбается). К сожалению, сейчас пошла такая тенденция в обществе - во многих квартирах вы не увидите ни книжных полок, ни книжных шкафов. И это очень грустно. Дети должны быть приучены с детства читать книги, а не смотреть телевизор. Ведь когда-нибудь они вырастут, и то, в каком обществе мы будем жить, и какая будет у нас культура, зависит от них.

- Кстати, какие чувства вы испытали, когда ваша лента получила такую оценку в Америке?
- Чувства были самые приятные, разумеется. В Америке я оказался во второй раз. Впервые меня пригласил Музей естествознания в Нью-Йорке с фильмом «Корни Неба» в 2004 году. Кстати, между «Участком» и фильмом «Корни Неба» существует прямая связь. Обе картины так или иначе рассказывают о трансперсональном путешествии человека, только в одном случае это опирается на удэгейский шаманизм, а во втором - на мою авторскую идею. Сюжет «Участка» пришел мне во сне. Я записал канву и стал ее обдумывать. Именно тогда, в 2004 году, я вернулся в Москву с Дальнего Востока, где снимал этнографические документальные фильмы. Особенно меня увлекала тогда тема шаманизма у удэгейцев - небольшого народа, живущего в тех краях. Вот так, ничто не проходит бесследно. Мне приятно, что картина начинает жить своей жизнью. Я рад, что она была хорошо воспринята как на Родине, так и за рубежом. Многие западные критики написали лестные отзывы о нашей работе, попытались в ней разобраться. Это тоже очень приятно. Но самое важное, что картина не осталась незамеченной, не оставила зрителей равнодушными.

- Но в глубине души вы все-таки верили в успех?
- Меня беспокоило наиболее полное воплощение моих замыслов. Творчество - это что-то вроде послания, и очень важно, как оно будет воспринято зрителями. Я старался донести свою мысль, и надеюсь, что у меня что-то получилось. Возвращаюсь к вашему вопросу: в режиссуре ничего нельзя получить авансом. Каждый фильм, даже короткометражный или документальный, требует больших физических и психических затрат. Это очень трудная профессия.

- Есть ли у вас своя формула успеха в жизни?
- Талант - это нечто трудно измеряемое. Я считаю, что потенциально каждый человек талантлив, и нужно лишь развивать эти возможности. Но иногда без титанических усилий невозможно реализовать свой потенциал. Постоянное самосовершенствование - это и есть формула успеха. Я 20 лет шел к своей большой картине, и вот, наконец, я сделал это. Хотя я снял больше 10 картин, которые получили различные награды на фестивалях, но «Участок» - это мой дебют в полнометражном кино. Без фанатичного упорства вряд ли чего-то можно достичь в этой жизни. Без труда и ответственного отношения к своему делу, думаю, ничего в нашей профессии добиться невозможно. Так что, мой рецепт успеха бесхитростен и прост: труд, труд и еще раз труд.

Беседовала Ругия Ашрафли

интервью в Дей.аз. 20.05.2011